шерхан

Власти нет дела до ветеранов

Владимир Путин постоянно говорит о важности заботы о ветеранах, о том, что их защита — наш долг. Но в реальности все совсем не так. В реальности ветераны мечтают о домах с центральным отоплением, чтобы ходить в душ и туалет не на улице, и телевизором. В реальности средняя пенсия ветерана в 2020 году — 34 тысячи рублей.

У власти есть деньги на все — яхты, дворцы, столы за миллионы рублей, новые дубинки росгвардейцам — кроме помощи нуждающимся. Все, что получают ветераны, — видимость заботы, хештеги и батон в подарок.

шерхан

Деды воевали

Приходит внук домой, дедушка его спрашивает:

— Ну что, внучек, сколько мы отсудили у либераста?
— Похоже, дедушка, мы бесплатно отсосали.

Присудив деньги государству, государство подтвердило у деда статус "холуя"
шерхан

Мы все нарушаем закон

Мы все нарушаем закон. И я, и вы, и вообще все. Нет стерильных, нет безгрешных, нет невиновных.

Кто-то перебежал маленький переулок, где абсолютно нет машин, поленившись дойти двести метров до пешеходного перехода, а кто-то припарковался не там, где следовало бы.( Свернуть )
Один превысил предельно допустимую скорость, второй скачал с торента сериал, третий — шумел после одиннадцати вечера, четвёртый — находился в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения, ибо пятница и имеет право.

У Маши на ноуте стоит палёный Фотошоп, а у Вити — нелицензионная Виндовс ХР до сих пор, бывает и такое.
Коля выругался матом в магазине, Саша закурил там, где теперь запрещено курить, а курить теперь, насколько мне известно, запрещено даже у себя во рту.
Ира не спросила у покупателя паспорт и вероятнее всего продала несовершеннолетнему бутылку пива, Петя сдаёт квартиру приятелю и не платит с этого налог.

Люди жарят шашлыки на природе, нарушая противопожарные нормы, купаются под табличками «купаться запрещено», забывают включать поворотник, заплывают за буйки, не пристёгиваются ремнями безопасности, выгуливают собак в неположенном месте, оскорбляют друг друга в социальных сетях и ежедневно совершают ещё бесчисленное количество мелких и вроде как безобидных беззаконий.
Их их за это могут оштрафовать. И штрафуют. Но я ни разу не видел, чтобы за переход улицы в неположенном месте, за переход, который создаёт аварийную ситуацию и потенциально может угрожать жизни и здоровью как нарушителя, так и других участников дорожного движения, кого-то избивали дубинками.

Представляете — вы спешите, точно знаете, что тут ни гайцов ни камер, чуть втапливаете, и вас тут же подрезают, вытаскивают из машины и долго бьют. А потом сажают на 15 суток.
И все в интернете, глядя видео с вашим задержанием рассудительно кудахчут — ну, всё правильно, нарушил же. Вот, пожалуйста, знак же висит — не более шестидесяти километров в час. А он восемьдесят гнал! Избили его — и поделом! Пускай теперь ещё и посидит!
Или смотрите вы тихим семейным вечерком новый сезон, а вас бах — и по морде. И жену вашу — по аналогичной части тела. Нарушили авторское право, с заблокированного официальными органами сайта, используя запрещённый ВПН скачали, теперь получайте, голубчики.
И все гыгыкают над кадрами, где вы с испуганными и окровавленными лицами лежите.

Ребята, нету физических наказаний у нас в законе. Ни за неправильную парковку, ни за убийство с особой жестокостью. Если убийца-рецидивист при задержании не сопротивляется и не нападает на сотрудников полиции — его не бьют.
И каждый раз, когда вам вдруг захочется порадоваться чужим избиениям, чужой боли, порассуждать, что не так уж и сильно его (её) стукнули, что ничего страшного, сами виноваты,за дело, просто помните, что при таком раскладе каждого из вас есть за что избить. Каждого.
Мы все нарушаем закон. Абсолютно все.

(c) soba4ki
шерхан

Вы не подумайте, мне это удовольствия не доставляет...

Пока мы все следим за событиями в Московском городском суде, хочу рассказать об одном моем впечатлении, которое обдумываю в последние два дня.
Так получилось, что в это воскресенье утром мы с Варей Горностаева вышли на улицу вместе с Юлией Навальной. Нас там уже ждали: за нами немедленно увязались два "топтуна", и шли на некотором отдалении от нас дворами и переулками, куда мы двигались по своим делам.
Через несколько сот метров я отстал от нашей компании, подошел к одному из топтунов и молча пошел рядом с ним. Это был унылый долговязый мужчина лет 35, с большой лысиной, с наушником в ухе, с висящей под подбородком грязноватой медицинской маской. Он все время держал возле свободного уха телефон, но ничего в него не говорил.
Я сфотографировал его пару раз, вполне демонстративно. Потом мы шли еще несколько минут молча, рядом. Потом он тихо, как бы себе под нос, стал быстро-быстро бормотать: "Зачем вы со мной идете? Не идите со мной. Не идите. Кто вы такой. Дайте мне одному. Не идите со мной. Зачем вы. Зачем вы идете. Кто вы такой. Зачем. Не идите."
Я сказал ему: "Да вы не бойтесь, я вам ничего плохого не сделаю. Просто иду рядом. Я прохожий, житель этого города, иду себе и иду. Не бойтесь меня."
И тут он остановился, посмотрел в упор и сказал удивительную фразу: "Я НЕ БОЮСЬ. НО МНЕ ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ХУЁВО".
Тогда я заверил его, что ему и впредь будет хуёво. Обязательно будет. Долго и безнадежно, потому что он выбрал себе вот эту поганую работу, а хорошего в ней совершенно ничего нет и не случится никогда, а будет только вот это ощущение, что хуёво, день за днем, многие годы.
Дальше он от меня убежал в какой-то боковой двор и в воскресенье больше не показывался. Правда, назавтра, в понедельник утром, Юля Навальная обнаружила этого лысого чувака у себя под домом, опять несущим свою вахту с тем же характерным выражением «мне очень хуёво» на лице.
Эта встреча была каким-то многозначительным, как будто нарочитым, прологом к тому, что мне предстояло видеть и слышать от полицейских в этот день.
Вечером меня, задержанного в Сокольниках, привезли в Нагатинское отделение полиции. Вместе со мной в автозаке ехал «эшник» - тот самый, который за полчаса до моего задержания ткнул пальцем в Юлию Навальную, указывая ОМОНовцам, кого нужно хватать (и ее тут же уволокли в зарешеченный «бусик»). По указанию этого «эшника», меня отделили от остальных задержанных, привезенных вместе со мной, завели в какой-то начальственный кабинет, и там оформляли мне лживый, выдуманный протокол (я фрагмент из него публиковал раньше).
Так вот.
Все сотрудники полиции, с которыми я имел дело в этот день, вели себя со мною буквально заискивающе. Никто из них мне больше не сказал, что ему «очень, очень хуёво», но на лбах у них это было написано яркими, светящимися буквами.
Исключение составили ОМОНовцы, которые тащили меня в автозак, и потом охраняли там, одного, первые минут пятнадцать. Эти грубили, намеренно толкали и пихали, орали в ухо, «тыкали», пытались выкрутить из рук телефон. Но в общем, затыкались и отскакивали, как только я начинал орать на них в ответ. Они рефлекторно реагируют на грубый окрик. У них условный рефлекс выработался, с ними так годами начальство обращается.
А остальные – заискивают.
Один мне говорил: «Вы не подумайте, мне это удовольствия не доставляет, я совсем не радуюсь, мы люди подневольные, у нас работа…» Потом долго предлагал на входе в камеру воды, еды, предупреждал – «если вдруг что заболит, не терпите боль, стучите, сразу вызовем врача», обещал «сейчас вам подушку и матрасик»…
Другой извинялся, за ложь в протоколе: «Понимаете, ну, это у нас тут по нашим правилам, у нас такой порядок – писать то, что нам положено…» Я спрашивал, что именно «положено» и кем «положено». Он молчал, сопел, а потом опять принимался сбивчиво извиняться.
Третий – начальник над первыми двумя, и это было очень смешно, - почему-то в моем присутствии вдруг схватил телефон и позвонил (или сделал вид, что позвонил, я не знаю) маме. И несколько минут говорил с нею очень ласково: «Мамочка, как ты там? Все хорошо? У меня нормально, да. Я на работе. Позвоню тебе еще. Мамочка, не волнуйся…» Такой прямо был нежный, трогательный сын. И почему-то ему обязательно было нужно, чтоб я это слышал.
Когда я совсем уж выходил, благополучно освобожденный, из ОВД, меня догнал тот, первый, который оформлял протокол, сообщил, что «был очень рад знакомству», заискивающе улыбнулся в ответ на мою фразу, что «я, к сожалению, не могу сказать того же, со своей стороны», а потом долго мне в спину желал «здоровья, успехов и благополучия», пока я неловко толкался в их выходном турникете. Почему-то стыдно было мне. Просто провалиться хотелось сквозь землю в эту секунду.
В общем, я не призываю обольщаться. И уж тем более, умиляться или сочувствовать. Им прикажут, им спустят очередные «наши правила» и новый «такой порядок», - они будут и бить, и пытать, и морить голодом, и колоть психотропные препараты, а если надо – и что пострашнее. Будут греметь ключами, загоняя в оплеванные вонючие камеры. В автозаках – будут руки выворачивать и давить коленом на горло (я, кстати, заметил: они явно посмотрели видео с убийством Джорджа Флойда в Миннеаполисе, им понравилось, им показалось, что это будет круто, они тоже так хотят, так что тоже теперь давят коленом).
Но им уже «ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ХУЁВО». И это полезно знать.

(с) Сергей Пархоменко
шерхан

Официальное заявление

Официальное заявление
27 января к 14:00 я вызван в ФСБ "для дачи объяснений". По какому поводу, мне не сообщили, а я пытаться выяснить это у представителей ФСБ не стал. Есть у меня правило: не задавать им вопросов. Сам-то я на их вопросы отвечать не собираюсь. Требовать при этом, чтобы они отвечали на мои, как-то не очень воспитанно.
Да и вряд ли они могли сообщить мне что-то для меня важное. Я уверен, что вызов касается моих публичных высказываний. Идет ли речь о статьях, опубликованных в интернет-газетах, или просто о репликах в фейсбуке, мне без разницы.
Многие мои друзья, в том числе связанные с правозащитными организациями, предлагают мне помочь найти адвоката. В этой связи хочу сообщить следующее.
Я не признаю существующую в России власть законной. Она уничтожила возможности для нормальной, цивилизованной политической борьбы, превратила в посмешище выборы и суд, растоптала элементарные правовые нормы. Поэтому я не собираюсь подчиняться ее законам, попирающим принципы свободы собраний и свободы слова. Нет такого репрессивно-запретительного закона путинской эпохи, который я бы не нарушал осознанно и систематически много лет в десятках и сотнях своих статей.
Я публично приравниваю сталинский режим к гитлеровскому. Я публично оправдываю многих людей, которых путинские законы публично оправдывать запрещают. В том числе и тех, кто воевал против советской (или российской) армии. А некоторых из них даже одобряю. Я требую безусловного возвращения Украине аннексированного Крыма и признания полной государственной независимости Чеченской Республики. Я выступаю против сохранения территориальной целостности России - за ее конфедерализацию с правом свободного выхода любого субъекта.
Кроме того, я утверждаю, что лично Путин является убийцей и военным преступником, прямо виновным в массовой гибели людей в ходе развязанных им многочисленных агрессивных войн, начиная с чеченской. Я также утверждаю, что он лжец и подлец. Как и его судьи, выносящие решения по политическим делам. Я также признаю право на восстание против тирании, коей путинский режим безусловно является. Я также признаю право на тираноубийство.
Я не собираюсь играть с государством "Бандитского Петербурга" в кошки-мышки и доказывать, что мои высказывания неверно интерпретируют. Нет, вы правильно меня поняли. Моя задача - показать антиправовой характер не интерпретации существующих законов путинской охранкой и путинским шемякиным судом, а антиправовой характер самих этих законов.
Я вообще не собираюсь спорить с этим государством в его "правовом поле". Не собираюсь защищаться. Я собираюсь нападать. Мои действия – это обращенный к другим призыв также не подчиняться антиправовым законам. Убежден, что эти законы нельзя "более лучше" принтерпретировать. Их можно только сломать массовым неповиновением.
В этом я давно и серьезно расхожусь со значительной частью правозащитного сообщества. И понимаю, что не так просто найти адвоката, который взялся бы отстаивать такую линию. По сути, мне нужен адвокат, который не будет меня защищать. А будет лишь информировать общественность о моей позиции и моей ситуации в случае моего ареста. Вот такой адвокат "для связи с общественностью". Для пиара.
Если мои друзья-правозащитники могут предложить мне адвоката, который согласится на такую роль, я с удовольствием с ним свяжусь. Впрочем, не настаиваю. Не так много адвокатов, которые соглашаются помогать демократической оппозиции. И сейчас они будут предельно загружены в связи с последними протестами. Очень многих придется защищать традиционными адвокатскими средствами. Как-то неудобно отвлекать на глупости занятых людей.
Александр Скобов
шерхан

Работаете, холопы?

Минимальная зарплата на 1 января 2021 года.

Германия - €1 672 (9,5 евро/час).
Литва - €642.
Украина - €185 (6500 грн.)

Россия - €142 (12 792 рубля)- это деньги которые немец зарабатывает за 1,5 рабочего дня , русский за эти деньги работает целый месяц !